Флот идет по Тверской

Флот идет по Тверской

Сергей Минаев

Иногда кажется, что новогодние традиции украшать елки, готовить застолья и зажигать фейерверки существовали в России всегда. На самом деле всем этим мы обязаны Петру I

В конце декабря 7208 года от сотворения мира Петр Алексеевич решил «перевернуть календарь» и составил указ №1736, по которому с 1 января вводилось новое летоисчисление от Рождества Христова, а предстоящий год становился 1700-м. В указе он ссылался на международный опыт: «Не только что во многих европейских христианских странах, но и в народах словенских, которые с восточною православною нашею церковью во всем согласны, как: волохи, молдавы, сербы, долматы, болгары, и самые его великого государя подданные черкасы и все греки, от которых вера наша православная принята, все те народы согласно лета свои счисляют от Рождества Христова в восьмой день спустя, то есть, января с 1 числа, а не от создания мира». Сегодня кажется странным, что Петр не ввел еще и более прогрессивный григорианский календарь, который на тот момент опережал юлианский на 10 дней, но современникам логика царя была ясна.

В Западной Европе 1700 года было сильно противостояние между католиками и протестантами. Григорианский календарь был назван в честь Папы Римского Григория XIII, а принять что-то католическое как православным, так и англиканцам было трудно. Последние подозревали папистов в поджоге Лондона 1666 года, изгнании династии Стюартов с английского престола во время Славной революции 1688 года и  даже обвиняли архитектора лондонского собора Святого Павла Кристофера Рена, что его собор очень похож на католический. Поэтому Лондон 1700 года жил по юлианскому календарю. Естественно, Петр предпочел английскую версию календаря – Англию он увидел своими глазами, и она ему понравилась.

Петр прибыл в Лондон из скучноватой Голландии в январе 1698 года и сразу столкнулся с жизнью купцов Сити – богатой, веселой и очень, очень светской. Но настоящий шок он испытал в Темпле – квартале законников, где был приглашен на рождественский карнавал 21 января 1698 года, через десять дней после приезда в Лондон. Царь нарядился мясником, придумал себе псевдоним и провел приятный вечер с застольем и танцами в окружении сквернословящих пьяных юристов, наряженных герцогами и кардиналами. Лучшей (и наиболее безопасной) темой для шуток там были, естественно, соседи с континента и особенно представители католических наций.

Дышавший воздухом свободы двадцатишестилетний царь подмечал очень многое. Он видел, как украшали улицы и двери домов ветками хвойных деревьев, любовался фейерверками и слышал пальбу из пушек. Потом увиденное воплотилось в указе №1736 о введении недельных новогодних торжеств и  в еще одном установлении Петра, вызывавшем у современников смешанные чувства – Всешутейшем, всепьянейшем и сумасброднейшем соборе. Его истоки можно найти в Немецкой слободе Москвы, знакомой Петру с детства, но Лондон добавил в идею новых красок и вывел ее на государственный уровень. Петр увидел в такого рода тимбилдинге не только форму эмоциональной разгрузки для своих приближенных, но и спасение от самой большой опасности для русских правителей – блистательного одиночества на вершине власти.

Но молодость не длится вечно. Настал 1722 год, Петру скоро пятьдесят, для его века очень зрелый возраст. Выиграна главная война его жизни – Северная, у страны новая столица, да и сама страна новая: Россия теперь империя, а он император, хотя признают новый титул пока только голландцы и пруссаки (ничего, потом признают и остальные). Из того старого Всешутейшего собора кто-то погиб в боях, кто-то казнен за измену, кто-то умер от болезней и старости. Во главе собора уже третий «князь-папа» – боярин Петр Бутурлин, «князя-кесаря» Ромодановского сменил его сын, а старые шутки уже не так веселят. И тем не менее собор Петру еще нужен: с его помощью он хочет показать старой столице, кем стал и что сделал для России. Раз он теперь император, завершивший войну победой, должен быть и торжественный въезд в родной город на манер римского «триумфа». Но Петр не был бы собой, если бы не придумал нечто особенное.

Сейчас бы это назвали масштабной PR-акцией, и она потребовала долгой и тщательной подготовки. На деньги Строгановых на Тверской улице Москвы построили большое здание, а также Триумфальную арку на том месте, где сейчас стоит памятник Владимиру Маяковскому. Арку украсили статуей Славы в образе древней богини. Местом сбора участников акции выбрали село Всесвятское – оно располагалось между современным станциями метро «Аэропорт» и «Сокол». В этом селе началось строительство… флота в 60 вымпелов!

Конечно, это были сани, которые тянули по снегу лошади. Но таких саней Москва еще не видела: сани в виде гондол, галер и даже морских раковин (в них ехал окруженный сиренами и морскими чудищами Нептун в короне и с трезубцем). Главный корабль – императорский – тянули 15 лошадей: «…громадный корабль самого императора (длиною в 30 футов), сделанный совершенно наподобие линейного корабля; на нем было множество деревянных и 10 небольших настоящих пушек, из которых по временам палили; кроме того, он имел большую каюту с окнами, три мачты со всеми принадлежностями, паруса и проч., одним словом, так походил на большое настоящее судно, что в нем можно было найти все, до последней бечевки, и даже маленькую корабельную лодочку позади, в которой могли поместиться два человека. Сам император командовал кораблем, имея при себе восемь или девять маленьких мальчиков в одинаковых боцманских костюмах и одного роста, нескольких генералов, одетых барабанщиками, и некоторых своих денщиков и фаворитов. Государь совершал со своими маленькими матросами на сухом пути все маневры, возможные только на море. Когда процессия двигалась по ветру, он распускал все паруса, что, конечно, немало помогало 15 лошадям, тянувшим корабль; если дул боковой ветер, то и паруса направлялись как следовало; при поворотах принимались те же самые меры, как и на море» (С.Н. Шубинский, «Московский маскарад 1722 года», изд. 1869 г.). Прототипом для карнавального корабля Петра стал новейший на тот момент линейный корабль Балтийского флота «Фридемакер» («Миротворец»), построенный на верфи Санкт-Петербургского адмиралтейства и вошедший в состав флота в 1721 году. Причем карнавальный корабль строили те же мастера, что строили настоящий.

В других кораблях санного флота находились персонажи Всешутейшего собора, члены семьи императора и высшие сановники государства, были и флотские и армейские офицеры. Процессия с музыкой и стрельбой проследовала по Тверской, миновала Триумфальную арку, затем прибыла в Кремль, откуда гости ввиду сгустившихся сумерек разошлись по домам. Всего московские празднества в честь установления Ништадтского мира и нового титула Петра длились пять дней с пиршествами, танцами и фейерверками и запомнились навсегда.

В новогодних народных гуляниях на Тверской, которые каждый год организуются в столице, есть отголосок этого петровского триумфа-карнавала. Остался он и в московской топонимике: один из участков Садового кольца носит название Садово-Триумфальной улицы в память о Триумфальных воротах 1722 года на площади, которая до 1992 года носила имя Маяковского, а теперь снова официально называется Триумфальной. 

Флот идет по Тверской
Флот идет по Тверской
Флот идет по Тверской