Первый юбилей

Максим Горький и «Красное Сормово»

Маргарита Финюкова, заместитель директора музея истории завода «Красное Сормово»

Горький родился в Нижнем Новгороде, город почти 60 лет (1932–1990 гг.) носил имя писателя, действие самого известного его произведения – романа «Мать» – разворачивается в Сормове, а герои книги – сормовичи, рабочие Сормовского завода.

Рождение и «Переворот»

Будущий великий писатель родился в семье столяра мастерских Волжского пароходства Максима Пешкова и Варвары Кашириной – дочери нижегородского мещанина, владельца красильного заведения Василия Каширина. Вскоре после рождения первенца Пешковы перебрались в Астрахань, где Максим Савватиевич получил место управляющего пристанью пароходства Колчина. Летом 1871-го, выхаживая заболевшего холерой Алешу, он заразился и умер. Варвара Васильевна с сыном и матерью вернулись в Нижний Новгород, в дом отца…

В том же году Сормовский завод впервые в России построил двухпалубный пассажирский пароход американского типа, названный громким именем «Переворот». Его создание действительно стало переворотом в речном судостроении. Подобные пароходы в то время плавали лишь по реке Миссисипи. Каюты отличались удобством (паровое отопление, водопровод) и дорогой отделкой. Широкие палубы были покрыты тентами, матросы одеты в новую синюю форму.

На этом пароходе в 1871 году и приехал из Астрахани в Нижний Новгород маленький Алеша Пешков. Первое знакомство будущего писателя с Сормовским заводом, даже не с заводом, а с его продукцией, произошло, когда Алеше было всего три года…

В первой части своей биографической трилогии Горький повествует об этом, первом своем, путешествии по Волге. Из описания становится понятно, что Алеша с матерью и бабушкой едут в маленькой каюте, в трюме: «…за мокрым стеклом бесконечно льется мутная, пенная вода… порою она, вскидываясь, лижет стекло». Запали в детскую память «матрос, одетый в синее», воющий гудок парохода, медная ручка каюты и «блестящая медь на ступенях лестницы». «Сорок лет назад пароходы плавали медленно, – продолжает рассказ писатель, – мы ехали до Нижнего очень долго, и я хорошо помню эти первые дни насыщения красотою… С утра до вечера я с бабушкой на палубе, под ясным небом, между позолоченных осенью, шелками шитых берегов Волги...»

«Как-то непамятно я очутился в Сормове…»

В 1876 году восьмилетний Алеша познакомился с Сормовом вплотную. Надо признаться, это знакомство не было для мальчика очень приятным. Он жил в Сормове два с половиной года – вместе с бабушкой, матерью и отчимом, Евгением Васильевичем Максимовым, который служил в то время кассиром на Сормовском заводе. Небольшая квартирка, которую снимала семья, находилась на одной из ближайших к заводу улиц, недалеко от главной проходной.

В автобиографической повести «Детство» Горький так описывает свою жизнь в рабочем поселке: «…Потом как-то непамятно я очутился в Сормове, в доме, где все было новое, без обоев, с пенькой в пазах между бревнами и со множеством тараканов в пеньке. Мать и отчим жили в двух комнатах, на улицу окнами, а я с бабуш-

кой – в кухне, с одним окном на крышу. Из-за крыши черными кукишами торчали в небо трубы завода и густо, кудряво дымили. Зимний ветер раздувал дым по всему селу: всегда у нас в холодных комнатах стоял жирный запах гари. Рано утром волком выл гудок: «Хвоу, оу, оу-у»… Если встать на лавку, то в верхние стекла окна, через крыши, видны освещенные фонарями ворота завода, раскрытые, как беззубый рот старого нищего… Вечерами над заводом клубилось мутно-красное зарево, освещая концы труб… Смотреть на все это было невыносимо тошно, злая скука грызла сердце…»

Детские впечатления помогли писателю создать зримый и рельефный образ, которым открывается роман «Мать»: «Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал и ревел фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких серых домов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмые люди, не успевшие освежить сном свои мускулы. В холодном сумраке они шли по немощеной улице к высоким каменным клеткам фабрики, она с равнодушной уверенностью ждала их, освещая грязную дорогу десятками жирных квадратных глаз. Грязь чмокала под ногами. Раздавались хриплые восклицания сонных голосов, грубая ругань зло рвала воздух, а встречу людям плыли иные звуки – тяжелая возня машин, ворчание пара. Угрюмо и строго маячили высокие черные трубы, поднимаясь над слободкой, как толстые палки. Вечером, когда садилось солнце и на стеклах домов устало блестели его красные лучи, – фабрика выкидывала людей из своих каменных недр, словно отработанный шлак, и они снова шли по улицам, закопченные, с черными лицами, распространяя в воздухе липкий запах машинного масла…»

Корреспондент

Уже в 1929 году, будучи зрелым писателем, в очерке «По Союзу Советов» Алексей Максимович вспоминает, что он еще раз «побывал в Сормове лет пятнадцати, надеясь получить там работу, – на завод, разумеется, не пустили меня, видел его только издали. Не понравилось мне накрытое облаками дыма скопище грязных корпусов и эти грязные каменные пальцы труб. И грохот, скрежет, лязг, визг, скрип железа. Визит мой кончился дракой с фабричными подростками и бегством от них. Кажется, в 90-м году мои приятели Аким Чекин, пропагандист-народник, и Егор Барамзин, тоже народник, но уже склонный к марксизму, попробовали устроить меня на завод табельщиком, но не удалось».

Но все же через шесть лет писателю довелось побывать в заводских цехах. В 1896 году Горький был корреспондентом газет «Одесские новости» и «Нижегородский листок» на Всероссийской промышленной и художественной выставке в Нижнем Новгороде.

12 июля 1896 года он сообщает в «Одесских новостях», что осматривал Сормовский завод. Далее – по тексту очерка «По Союзу Советов»: «…я ходил по цехам завода с группой иностранных корреспондентов, которые приехали на Всероссийскую выставку, но меня интересовала не работа завода и не рабочие, а то, что рассказывал иностранцам представитель администрации «Сормова». Говорил он по-французски, очень громко, но в адовом шуме голос его был не слышен мне, да и языка я не знал. Но по тому, какими резкими жестами этот человек стирал пот с лица и шеи, я был уверен, что он рассказывает интересно. Я спросил «собрата по перу»…

– Что он говорит?

– Жалуется на рабочих.

Шли дальше сквозь грохот, среди невиданных мною машин и черных людей; все вокруг дрожало, вертелось, двигалось, как будто весь завод и земля под ним – все уплывало вниз по Волге.

– А теперь что он говорит?

– Жалуется на рабочих.

Дождь хлестал по крышам. В прокатном, где по земле бегали, извиваясь, жгучие красные змеи, а дождь, врываясь в разбитые окна, шипел на полу, я третий раз спросил все о том же и получил ответ:

– Хвалит французских рабочих.

В корпусах было нестерпимо жарко, хотя жару пронзали сквозняки… между корпусами текли черные ручьи, бегали, оскалив зубы, черные люди; дождь, словно метлою, снова заметал их в двери корпусов, в жару и дым. Иностранцы, подняв воротники пальто, шагали молча, с таким унынием на лицах, что их было почти жалко. Затем они и представитель «Нового времени» пошли обедать к администратору, а мы, четверо провинциалов, – в трактир.

Хорошо помню, что мне было неловко гулять по цехам с группой чужих, равнодушных людей, я не умею быть «зрителем».

Член завкома

31 июля 1928 года рабочая многотиражка «Красный сормович», совсем «молоденькая», еще не отметившая первую годовщину своего существования, передавала «привет сормовичам от Максима Горького» и извещала, что писатель будет в Сормове в середине августа. Писатель оказался верен слову: 8 августа он прибыл в Сормово. О его пребывании на заводе книга «История «Красного Сормова» рассказывает так: «Горький интересовался производственным процессом, новой техникой, спрашивал, насколько рационально используются железная стружка и обрезки, в каком количестве они поступают в переплавку в мартеновские печи… Во всех вопросах, больших и малых делах было видно, что Алексей Максимович так же, как и сами сормовичи, любовно относился к заводу, интересовался его прогрессом.

Весть о том, что Горький приехал, молниеносно разлетелась по цехам. Не останавливая работы, все рабочие поднимали головы от станков и приветствовали Алексея Максимовича, когда он проходил мимо них. А знаменитый писатель то и дело снимал белую кепку, раскланивался с каким-нибудь рабочим, старым знакомым.

Внимательно осматривал Алексей Максимович мощные двигатели для нефтеналивных шхун Каспийского пароходства (морских танкеров-теплоходов «Ленин» и «Профинтерн» грузоподъемностью 7600 тонн и мощностью 2560 л.с. – Прим. авт.).

В то время дизельный цех расширялся, увеличивался почти вдвое. Уже заканчивалась постройка нового корпуса, почти целиком из железа и стекла. Масса света. Высокие потолки. Просторно. Горький прошел по узким настилам, проложенным по взрытой земле:

в цехе рыли котлован для фундамента гиганта станка, крупнейшего в мире. Станок предназначался для обработки крупных частей двигателя без переноса их с места на место.

– Хорошо, сильно, здорово, – заметил Горький…

После короткого отдыха в помещении заводоуправления Горький появился на балконе, выходящем на заводской двор. Весь большой двор завода был буквально запружен тысячами рабочих, пришедших приветствовать своего знаменитого земляка. Его негромкая, басовитая 15-минутная речь была выслушана огромной людской массой с напряженным вниманием. Горький говорил: «Вы живете величайшей работой, которая в мире никогда еще не была делаема. Ее делают и в Баку, и в Донбассе, и повсюду в Союзе… Вы творцы нового государства, и это следовало бы вам крепко помнить… К вам прислушиваются, и несомненно, что вашим путем пойдет весь европейский пролетариат, весь рабочий класс всего мира».

Гром рукоплесканий и тысячеголосое «ура» покрыли последние слова оратора.

На том многочисленном собрании рабочие единогласно избрали Горького почетным членом заводского комитета. «Ну, хорошо, хорошо. Спасибо за доверие», – растроганно благодарил Алексей Максимович».

В следующем же номере «Красного сормовича» от 12 августа 1928 года (газета тогда выходила три раза в месяц) появилось графическое изображение писателя и броский заголовок – «Максим Горький – почетный член завкома завода «Красное Сормово».

Ходил, похваливал и думал…

В очерке «По Союзу Советов» писатель рассказал о своих впечатлениях более резко, чем на заводском митинге: «Что видел я в несколько часов прогулки по Сормовскому заводу? Мне показалось, что на нем, в цехах, стало еще теснее, чем было в 96 году. Станки стоят вплоть один к другому, рабочие почти трутся друг о друга.

В горячих цехах, на мой взгляд неопытного человека, не хватает каких-то механических приспособлений, которые облегчали бы адски тяжелый труд рабочих. Когда я смотрел, как раскаленный едва не добела коленчатый вал весом, наверное, в несколько тонн, – вал для морских шхун вместимостью в 10 тысяч тонн, – когда я видел, как этот вал подводили из горна под паровой молот, перед моими глазами встала картина работы на заводе Балдвина в Филадельфии, на судостроительном под Нью-Йорком. Грустно и обидно было сравнить условия работы сормовских рабочих с картиной работы американцев, которую я видел 22 года тому назад.

…Разумеется, я не забыл, что русские рабочие получили от бывших хозяев наследство технически плохонькое. Знаю я, что Сормовский завод – «ветеран труда», что горячие цеха уже выносят на новое место, что на заводе скоро будет просторней и удобней для 18 тысяч носителей творческой силы, – все это так. Но у меня есть свое отношение к труду, к рабочим…

Я назвал труд рабочих героическим. Он – везде таков, но наиболее хорошо я видел это в Сормове, где теснота и примитивные условия труда не мешают работникам строить морские шхуны почти голыми руками, где нет для этой работы даже подъемного крана и огромные тяжести рабочие «самосильно» передвигают с места на место под пение «Дубинушки»… Именно это чувствовал я, когда ходил по железным палубам морских шхун, изумляясь терпению и талантливости рабочих людей Сормова. Ходил, похваливал и думал: «А надолго ли вас хватит при такой работе, товарищи?»

А что бы сказал пролетарский писатель, если бы увидел заводские цеха и производства сегодня, когда на «Красном Сормове» реализуется несколько инвестиционных программ, в рамках которых внедряются современные технологические разработки? Внедрены механизированные линии изготовления плоских секций, которые позволяют значительно увеличить объем производства и сократить количество сборщиков и сварщиков. Введены в эксплуатацию плазменные резательные машины. Это оборудование эффективно и многофункционально – в автоматическом режиме режет металл, делает фаски и разметку. С 2008 года работает линия по очистке металла и его грунтовке. Внедрение этого нового прогрессивного оборудования дает возможность получить замкнутую технологическую цепочку: поставка металла, его дробеструйная очистка, грунтовка, раскрой металла, сборка и сварка на механизированной линии. Это позволило значительно увеличить объемы производства, повысить качество продукции и избавить рабочих от тяжелого физического труда. Такой замкнутый комплекс стал первым в России.

Вот бы Алексей Максимович порадовался!

Вниз по Волге

В 1932 году Горький окончательно вернулся в СССР. «11 августа 1935 года он приехал в город, который теперь носил его имя, Горький, и, в сопровождении своей снохи и двух своих внучек, сел на новенький пароход, чтобы отправиться вниз по Волге, – пишет Анри Труайя в своем биографическом исследовании «Горький». –

Пароход этот, словно по совпадению, тоже назывался «Максим Горький». Путешествие было тяжелым. Стояла невыносимая жара. Вибрация машин действовала Горькому на нервы. Он плохо спал и с трудом дышал. Однако на каждой пристани он встречался с членами местных Советов, делегатами от рабочих и расхваливал перед ними, не зная усталости, культурные и промышленные успехи, свидетелем которых стал».

Состояние здоровья Алексея Максимовича не позволило ему встретиться с сормовскими рабочими, пообщаться с ними, он осмотрел город и рабочие районы обзорно. Вот что сообщала о визите писателя газета «Красный сормович» (1935, 15 мая), в заметке «Алексей Максимович в городе Горьком»: «Семь лет тому назад Алексей Максимович Горький был в Нижнем Новгороде.

Теплоход «Максим Горький» называли «плавучим дворцом для Сталина»

13 августа Алексей Максимович вновь посетил свой родной город.

Он осмотрел Сормово, завод «Новое Сормово», Автозавод, центральную часть города и другие памятные ему места. Алексей Максимович поделился своими впечатлениями о виденном.

Когда секретарь Крайкома партии товарищ Прамнэк рассказал Алексею Максимовичу о том, как строилась асфальтовая дорога к Сормову, Алексей Максимович подал реплику: «По колено в грязи утопали здесь. Да что и говорить, еще в 1928 г. ничего похожего на нынешнее благоустройство не было».

Теплоход – тезка писателя – заслуживает того, чтобы сказать о нем несколько слов. В 1934 году сормовичи построили уникальный служебный теплоход «Максим Горький», намного опередивший время своими техническо-эксплуатационными качествами и отделкой. Предназначался теплоход для отдыха членов правительства, видных государственных и общественных деятелей и их семей. Как отмечает книга «Красное Сормово»: Завод и люди» (Нижний Новгород, 2006), «над строительством теплохода осуществлялось специальное наблюдениен со стороны служб НКВД». Проектировали его лучшие инженеры и архитекторы, консультировал академик Алексей Крылов, а испытания проводил сормовский инженер Василий Зевеке.

Судно длиной 68 метров и шириной 13 метров имело два двигателя по 1500 л.с. и развивало невиданную по тем временам скорость – до 38 км/час. Корпус был полусварной, изготовленный на высочайшем качественном уровне. На теплоходе имелся быстроходный катер, который развивал скорость до 70 км/час, парусная яхта, шлюпки, были устроены специальные трапы для въезда автомашин и сделан гараж для стоянки двух автомашин. Салоны и каюты теплохода были красиво отделаны чинаром, явором, карагачем. На теплоходе находились две рации, радиола, автоматическая телефонная станция на двадцать четыре номера.

Хотя судно называли «плавучий дворец для Сталина» или «яхта Сталина», нет документального подтверждения того, что вождь отдыхал на его борту. А Максим Горький, как утверждают авторы вышеупомянутого издания, «неоднократно плавал на нем со своей семьей и восторженно отзывался о теплоходе».

В 1950-е годы теплоход уже потерял свое VIP-назначение и обслуживал делегации министерств и ведомств, рабочих и творческих коллективов, возил пассажиров на пляжи в Подмосковье.

В начале XXI века «Максим Горький» получил вторую жизнь: судно было выкуплено коммерческими структурами, отреставрировано на судостроительном заводе в городе Чкаловске. После этого «Максим Горький» использовался как банкетное и прогулочное судно в Химкинском водохранилище, а в последние годы – как ресторан.

Как сообщила в январе 2018 года газета «КоммерсантЪ», Московское речное пароходство объявило о продаже круизного теплохода «Максим Горький».

Книги о Сормове и сормовичах

В сентябре 1931 года в газетах «Правда» и «Известия» А.М. Горький выступил с инициативой создания серии книг «История фабрик и заводов», отмечая, что в первую очередь предполагается осветить жизнь и работу таких заводов и фабрик: АМО, «Динамо», завод имени Ильича, Электрозавод, «Красный путиловец», Ижорский завод, «Красный треугольник», Орехово-Зуево, Гусь-Хрустальный, Коломенский завод, Сормово, Нижне-Тагильский, Сталинградский тракторный, «Балахна».

Одобрив инициативу Горького, ЦК ВКП(б) 10 октября 1931 года принял постановление об издании сборников «История заводов» и утвердил главную редакцию издания, в состав которой вошел Горький. Работа началась и охватила всю страну. Горький обратился к рабочим с призывом самим создавать историю своих заводов. В своем письме от 20 июля 1932 года, адресованном в партком завода «Красное Сормово», он писал: «Дорогие товарищи! «Красное Сормово имеет ряд поучительных страниц революционного движения. Значение «Красного Сормова» для молодых кадров рабочих велико. Ваша книга должна быть насыщена большим содержанием, стоять в ряду лучших. Это может быть и должно быть достигнуто участием в работе широких слоев рабочих, особенно старых кадровиков, внимательным отношением заводских организаций к созданию истории, привлечением к работе квалифицированных историков и писателей».

К сожалению, из задуманных ста пятидесяти книг при жизни Горького вышло только пять. Огромный архив «Истории фабрик и заводов» хранит следы его титанической работы: он прочитал и отредактировал около 30 рукописей, внимательно работал с рукописями книг, в том числе «Красное Сормово», «История Трехгорной мануфактуры», «Беломорско-Балтийский канал им. Сталина».

Однако были изданы книги об истории завода «Красное Сормово», написанные другими коллективами авторов. Так, в 1949 году Горьковское областное государственное издательство выпустило книгу Александра Парусова и Петра Шульпина «100 лет завода «Красное Сормово» имени

А.А. Жданова». В 1969 году в столичном издательстве «Мысль» вышла книга «История «Красного Сормова» объемом 500 страниц. И наконец в 2006 году увидела свет фундаментальная монография «Красное Сормово»: Завод и люди» (Нижний Новгород, «Кварц». Авторы-составители Геннадий Илескин, Юрий Меньщиков, Альберт Постнов).

Любопытно, как бы Алексей Максимович оценил эти издания? Хочется верить, остался бы доволен…

Имена на борту

В названии продукции завода «Красное Сормово» также сохраняется память о Горьком. Это и уникальный для своего времени «правительственный» теплоход «Максим Горький», построенный сормовичами в 1934 году.

И сухогрузный теплоход смешанного, «река – море» плавания «Буревестник революции» проекта 1557, сошедший с сормовских стапелей в 1968 году. И пассажирское речное судно на подводных крыльях «Буревестник», разработанное Центральным конструкторским бюро им. Р.Е. Алексеева и построенное на заводе «Красное Сормово» в 1964 году. «Буревестник» был флагманом среди речных «крылатых судов». Судно с пассажировместимостью 150 человек и скоростью до 100 км/час предназначалось для скоростной перевозки пассажиров на транзитных и местных линиях, эксплуатировалось в Волжском пароходстве.

Это и суда, носящие имена сормовичей, близко знавших Алексея Максимовича: сухогрузные теплоходы «Механик Калашников» (проект 11, 1949 год), «Тихон Третьяков» (проект 576, 1957 год), «Петр Заломов» (проект 1557, 1967 год). В 1971 году, к знаменательному юбилею, сормовичи спустили на воду сухогруз проекта 1557 «750 лет городу Горькому», ведь в те времена город носил имя писателя.

И вот уже почти 70 лет работает в заводской гавани трудяга-буксир «Петр Заломов», принимая в ковше слипа новые современные суда, построенные тружениками завода «Красное Сормово».

Максим Горький и «Красное Сормово»
Максим Горький и «Красное Сормово»
Максим Горький и «Красное Сормово»
Максим Горький и «Красное Сормово»
Максим Горький и «Красное Сормово»
Максим Горький и «Красное Сормово»