Первый юбилей

«Сагайдак» спешит на помощь

В 1978 году, ровно сорок лет назад, в Южно-Китайском море, в 130 милях от берега, моряки судна «Сагайдак» Калининградского управления «Мортрансфлот» заметили небольшой бот с людьми, которые зажгли огонь и размахивали руками, призывая на помощь. Экипаж судна, не медля ни секунды, изменил курс и поспешил на выручку терпящим бедствие. Как это происходило, рассказывает непосредственный участник тех событий, старший механик плавдока №2 Прибалтийского судостроительного завода «Янтарь» Виктор Лебидь

Я был членом экипажа судна «Сагайдак». 21 июня 1978 года, после трехдневной стоянки, мы покинули Сингапур. Путь наш лежал на северо-восток, в Японское море и далее – в бухту Преображение Приморского края, где мы должны были передать судно рыбакам Соколовки. Мы приняли его в Киеве, на заводе «Ленинская кузница», где оно и было построено.

Но нельзя не рассказать сначала о покинутом нами Сингапуре. Впервые я побывал там в декабре 1958 года. Тогда он вполне соответствовал песенному определению «бананово-лимонный Сингапур». Пешая прогулка по городу вполне могла закончиться как в фильме «Бриллиантовая рука»: «Поскользнулся, очнулся – гипс». Теперь же, спустя два десятилетия, это был город сверкающих сталью и стеклом небоскребов, фешенебельных гостиниц и банков, идеальных дорог с виадуками и идеальной чистоты. Тротуары там мыли шампунем, за брошенные окурок или жвачку – штраф 1500 долларов. «Азиатский Чистюля» – такая теперь у города кличка.

Находясь на самой южной точке азиатского континента, на перекрестке морских и авиационных путей, Сингапур превратился в один из крупнейших мировых центров торговли, перевалки грузов и банковских операций. Сотни грузовых судов стоят в порту и на рейде. В аэропорту непрерывно садятся и взлетают самолеты. Таков, если вкратце, Сингапур образца 1978 года.

А мы идем по Южно-Китайскому морю. Кто был в его южной части, знает, что это духота, стопроцентная влажность, температура воды 28 градусов, воздуха – 30. Море часто покрыто водорослями, во множестве плавают ветки деревьев и змеи. Тело покрывается липким потом, и хочется побыстрее отсюда выбраться.

Через сутки прошли мимо островов Бунгуран, сплошь покрытых тропическими зарослями. Лишь два-три дымка от костров выдавали присутствие на них человеческой жизни.

Следующей ночью, когда уже начало светать, слышу, главный двигатель начинает сдавать обороты. Это насторожило меня: значит, что-то случилось. Для старшего механика судна нет звука милее, чем равномерный мощный гул работающих двигателей. Прислушиваюсь: вентиляторы работают, значит, не обесточились, это уже хорошо.

В приоткрытый иллюминатор слышу голоса людей. Быстро поднимаюсь, надеваю шорты и выхожу на кормовую палубу. Вижу, боцман и матрос несут штормтрап к фальшборту, у фальшборта еще один матрос. За бортом слышны голоса людей явно китайского происхождения: «тай-вэй, хай-вань» и т.д.

Быстрее к фальшборту. Батюшки! За бортом вижу довольно большую джонку, наполовину затопленную водой, и в ней по пояс в воде сидят и стоят люди – мужчины, женщины, дети. Они измождены, одежда на них в солевых и масляных пятнах. Двое вычерпывают из джонки воду за борт. Люди кричат и протягивают к нам руки. Плачут, явно прося о помощи. Да мы и сами видим, что их надо скорее поднимать на борт судна, джонка вот-вот утонет.

Подходят капитан и старший помощник. Посмотрев за борт, капитан командует: «Поднимайте людей на борт судна!»

Хорошо, что на корме нашего судна борта низкие, до джонки около метра. Показываем: подавайте сначала детей. Поочередно подняли шестерых ребятишек, возраста от 3 до 8 лет, маленькие, худенькие, легонькие. Потом подняли семь женщин, они, только ступили на палубу, упали на колени и начали ее целовать. Последними поднялись десять мужчин – все изможденные, с тоненькими руками и ногами, в порванных безрукавках и шортах, все босые. Всего двадцать три человека. Мужчины и женщины молятся, сложив руки вместе, – они буддисты. У каждого взрослого по небольшому свертку – вот и все их имущество.

«Кто такие?» – спрашиваем. «Камбоджа, Кампучия», – отвечают. Показывают, что хотят пить. Принесли ведро воды – они его быстро выпили, пошли за другим. Размещаем их на кормовой палубе, там чисто. Это траловая палуба, и она покрыта досками. Потом мы повесим над ними брезент для защиты от солнца.

Пока мы поднимали и размещали людей, джонка утонула. С трудом начинаем выяснять, откуда они и куда шли. Спасаясь от преследования и гибели, четверо суток назад, ночью, они покинули самый южный порт Камбоджи Кампонгсаом, чтобы доплыть до Сингапура и найти там прибежище.

Надо пояснить читателям, что в Камбодже в 1975 году к власти пришли красные кхмеры во главе с диктатором Пол Потом. Начался геноцид собственного народа, массовые уничтожения людей. За четыре года правления Пол Пота, по подсчетам ООН, было уничтожено около трех миллионов человек из восьмимиллионного населения Камбоджи (данные на 1978 год). Поэтому все, кто имел хоть малейшую возможность, бежали из страны, чтобы спастись от гибели.

От берегов Камбоджи до Сингапура около 600 миль – почти 1000 км. При благоприятных условиях на их джонке – трое суток хода. Но уже через сутки у них вышел из строя двигатель и джонка начала дрейфовать, а затем дала течь и стала тонуть. Двигатель затопило водой, из него всплыли масло и солярка. Внутренность джонки и люди покрылись маслом и соляром. Кончилась пресная вода, а затем и еда. Прибывающую воду непрерывно вычерпывали за борт, но она прибывала, люди бились за выживание и ждали помощи. Но проходящие вдалеке суда их не замечали. Надежды на спасение слабели, силы иссякали, отчаяние росло…

Сингапур – город сверкающих сталью и стеклом небоскребов и идеальной чистоты

И вот утром пятой ночи они увидели огни приближающегося судна, зажгли огонь и размахивали им, пока их не заметили. На мостике судна «Сагайдак» в это время нес вахту старший помощник капитана Подручный. Хорошо зная закон морского братства – оказывать помощь терпящим бедствие на море, он не раздумывая изменил курс судна, сбавил ход и начал сближение с джонкой.

Наконец беженцы у нас на борту. Надо было позаботиться о спасенных, прежде всего накормить. Повар начал готовить рис с тушенкой и чай. Боцман принес мыло и простыни, и камбоджийцы начали мыться в душевой – они были очень грязные, в масле и соли. Матросы натягивали брезент над их головами.

Но главное – надо было решать, что делать с беженцами дальше. Они требовали везти их в Сингапур, а когда узнали, что судно принадлежит Советскому Союзу, согласились, чтобы их везли в нашу страну. Категорически отказывались от находящихся поблизости Вьетнама и Китая. По срочной связи мы запросили Сингапур и Москву о доставке беженцев, и вскоре были получены ответы: «К нам не везти». Положение усложнялось.

«Комиссар, что посоветуешь?» – обратился ко мне капитан Борис Анистратенко. Я был секретарем парторганизации судна. «Партия – наш рулевой, – продолжил он. – Бери ответственность за беженцев на себя». «Беру, – ответил я. – Давайте запросим страны, лежащие по пути нашего следования: Филиппины, Индонезию, Японию».

Радист отослал срочные радио­граммы в эти страны с просьбой принять беженцев. Ждем ответа, а сами малым ходом продвигаемся на северо-восток. Время идет, а ответов нет. Наступила ночь. Тем временем камбоджийцы стали жаловаться на боли в животе. Не дай бог, вспыхнет дизентерия, тогда и нам несдобровать. Начали им давать активированный уголь, просим побольше пить чая.

Но проблема, к нашей радости, решилась просто: оказывается, их желудки не принимали рис с тушенкой – не привыкли к мясу. Они сами попросили готовить им все без мяса и жира.

Ведем наблюдение за беженцами, усилили вахту – мало ли что! Но они ведут себя спокойно, большую часть времени спят и молятся, ничего не просят, по судну не блуждают. Спят на простынках с подложенными под голову своими небольшими пожитками в кульках. Периодически спрашивают, куда мы их везем. Нас и самих это волнует больше всего.

На небольшом судне семнадцать членов экипажа и двадцать три беженца, надо всех кормить, поить, а запасы продовольствия у нас ограниченны.

Наконец пришел ответ из Филиппин: «Готовы принять всех беженцев в порту Манила». Сообщили об этом камбоджийцам, они обрадовались и сказали, что готовы туда следовать. Даем полный ход главному двигателю: скорость – до 14 узлов, до Манилы полтора дня ходу.

Жизнь на судне вошла в колею. Камбоджийцы перестирали всю свою нехитрую одежду: шорты, майки, рубашки, накидки. Немного отъелись, повеселели. Дети начали играть друг с другом – чистенькие и миловидные. Они очень послушные. Взрослые все чаще начали разговаривать между собой, а не только молиться и спать.

25 июня заходим в огромную бухту острова Лусон, на котором расположена Манила, столица Филиппин.

Беженцы, да и мы с интересом рассматриваем невысокие берега, сплошь покрытые джунглями. Большие и маленькие дома, хижины на сваях густо усеяли берега, а в глубине бухты виднеется большой город – Манила.

На рейде стоят десятки судов на якорях, ожидая захода в порт. Сотни рыбаков рыбачат на каноэ – катамаранах с далеко выставленным на тонкой бамбуковой жерди поплавком для остойчивости – и под косыми парусами бороздят бухту, закидывая веером свои сети-пауки.

Выбираем свободное место на якорной стоянке и, гремя цепью, отдаем свой якорь. До берега две мили. Доложили портовым властям Манилы о своем прибытии.

Беженцы столпились у фальшборта и оживленно переговариваются, указывая руками то в одно, то в другое место на берегу. Это их новое место жительства. Оно очень похоже на их родную землю: те же пальмы густо покрывают берега, ровными рядами выстроились вокруг бухты. В синей дымке вдали за равнинной Манилой виднеются островерхие холмы филиппинской земли.

Минут через 30–40 видим приближающийся к нам большой белый катер, больше похожий на пассажирское судно. Он подходит к нам и швартуется с правого борта. Катер короче нашего судна на треть, а высотой равен нашему баку.

В каюту капитана проходят три офицера-пограничника в безукоризненной форме: белые шорты и безрукавки, узкие черные с золотом погоны, белые гольфы до колен, черные лакированные туфли, на черных ремнях в кобурах  – пистолеты, в руках – папки.

Формальности заняли минут двадцать. Офицеры выходят от капитана, спускаются на катер и жестами приглашают беженцев. А те уже с узелками и детьми на руках столпились в проходе – плачут, кланяются нам. Матрос на входе их пересчитывает.

Находясь у нас на борту, они были в Советском Союзе и вот, перешагнув через борт, оказались уже на Филиппинах. Все спускаются в просторный салон и оттуда продолжают руками махать нам – своим спасителям.

Что их ждет на чужбине? Где они будут жить? Кем будут работать? Как сложится их судьба? Никто не знает. Но ясно, что им будет нелегко.

Трое суток мы побыли с ними вместе, а уже и расставаться жалко. Счастливо вам! Отдаем швартовые, и катер стремительно отчаливает и ложится курсом на Манилу. Поднимаем якорь, даем ход, набираем скорость. Теперь надо спешить на родину.

Боцман с матросами пожарным шлангом моют палубу, хлоркой дезинфицируют душевую, туалет, проходы. Так безопасней.

Выходим из бухты и берем курс на остров Окинава, затем – в Корейский пролив, мимо острова Цусима. Пересекли Японское море и 4 июля 1978 года зашли в бухту Преображение, где и передали СТР-234 «Сагайдак» рыбакам Соколовки.


«Сагайдак» спешит на помощь
«Сагайдак» спешит на помощь