Первый юбилей

Судостроение с препятствиями

Роль личности в истории далеко не всегда может быть положительной. Иной раз такая личность, облеченная властью, способна затормозить развитие целой жизненно важной для страны отрасли

В этот период истории в России было немало опытных и талантливых кораб­лестроителей. Например, Петр Титов, который главным корабельным инженером Общества франко-русских заводов построил ряд кораблей и разработал несколько передовых технологических процессов. Или Николай Кутейников, которого кораблестроитель Алексей Крылов считал самым образованным инженером в отечественном флоте. Сам будущий академик Крылов в то время уже вел расчеты кораблей на прочность. Свои проекты готовили конструктор Эраст Гуляев и инженер Николай Субботин. Вице-адмирал Степан Макаров обосновал основы непотопляемости кораблей. Молодых кораблестроителей готовили в российских учебных заведениях, а лучших из них направляли учиться за границу. Приглашать на отечественные казенные заводы иностранцев необходимости не было.

То, что за границей отрабатывали на бумаге, прежде чем пустить в производство, в России сразу строили

С другой стороны, возможности российской промышленности все еще не могли полностью обеспечить кораблестроение всем необходимым. Часть механизмов и броневых листов приходилось заказывать за рубежом. Во время Русско-турецкой войны, боевых действий на Черном море и подготовки к борьбе с неприятельским судоходством пришлось прибегать к использованию минных катеров, вспомогательных крейсеров и т.п. Такие импровизации отечественных новаторов позволяли компенсировать недостаток сил в борьбе с противником. Потому после войны встал вопрос о том, какой флот следует создавать в России.

Если в предшествующие десятилетия большое влияние на развитие кораблестроения оказывал Александр Попов, то в 80-е годы эта роль перешла к Ивану Шестакову.

Морской агент

Иван Алексеевич происходил из небогатого старинного дворянского рода. Он учился в Морском кадетском корпусе, отличался способностями, но офицерского звания не получил, сначала по малолетству (он блестяще выдержал экзамен, когда ему не было и пятнадцати), а затем из-за столкновения с воспитателями. Уволенный из училища в 1836 году, он был принят в Черноморский флот юнкером. Мичманом Шестаков стал после участия в плаваниях и боевых действиях у берегов Кавказа. Плавания в Черном и Средиземном морях дали молодому моряку опыт и награды. В 1841–1843 годах он был адъютантом адмирала Лазарева. Затем, командуя тендером «Скорый», Шестаков проводил гидрографические работы у берегов Кавказа и Анатолии. Позднее на основе этих материалов он подготовил «Лоцию Черного моря». В 1850 году моряк наблюдал за постройкой паровой шхуны «Аргонавт» в Англии и привел судно в Николаев. В 1854 году Шестакова назначили членом Пароходного комитета. Он наблюдал за постройкой винтовых канонерских лодок и корветов, участвовал в отражении нападения союзного флота на Кронштадт. В 1856 году его направили в США для наблюдения за постройкой винтового фрегата «Генерал-Адмирал», выполнявшегося по его чертежам. Шестаков привел фрегат на Балтику. В 1859–1861 годах он командовал эскадрой из четырех винтовых фрегатов на Средиземном море, у берегов Сирии. Осенью 1862 года его назначили членом Кораблестроительного технического комитета, в 1863 году – помощником главного командира кронштадтского порта. Он снаряжал крейсерскую эскадру контр-адмирала Степана Лесовского, направленную к берегам Северной Америки. Но из-за столкновения с управляющим Морским министерством генерал-адъютантом Николаем Краббе Шестаков несколько лет был в отпуске за границей и после возвращения некоторое время служил таганрогским градоначальником, а затем виленским губернатором. В 1869-м Шестаков вышел в отставку, но в 1873 году его вновь приняли на флот и назначили временным морским агентом в Австрии и Италии. Он сообщал новейшие сведения о заграничных изобретениях и нововведениях по морской части. В 1881 году, по возвращении Шестакова из-за границы, его назначили председателем кораблестроительного отделения Морского технического комитета. В этом качестве он подготовил двадцатилетнюю программу усиления флота, утвержденную в 1882 году. Ему же самому и предстояло выполнять ее в должности управляющего Морским министерством. При пассивном генерал-адмирале, великом князе Алексее Александровиче, он фактически руководил ведомством.

20 лет подражания

Особое совещание в августе 1881 года рассмотрело способы вывести флот из состояния застоя и слабости, которую тот продемонстрировал в войне 1877–1878 годов. Развитие флота впервые рассматривали в связи с политической обстановкой. Было решено создать Черноморский флот, способный господствовать на море и высадить десант в Босфоре. На Балтике флоту следовало занимать главенствующее положение среди других прибалтийских государств, обеспечивать оборону своих берегов и быть готовым перейти к активным наступательным действиям. На Дальнем Востоке Сибирской флотилии предстояло наблюдать за флотами Китая и Японии. При возникновении угрозы с их стороны к сибирякам должны были присоединиться эскадры с Балтийского и Черного морей.

Без органа, способного анализировать современное состояние флотов и их постройки, не может быть толку

На основе этого решения и была подготовлена двадцатилетняя кораблестроительная программа 1882 года. Она предусматривала сверх существующих построить девятнадцать броненосцев первого класса и четыре – второго, двадцать пять крейсеров и много мелких судов. Были выделены средства, предполагающие помимо основного бюджета Морского министерства выделение экстраординарных сумм.

В программе не были четко прописаны основные требования к броненосцам Балтийского флота. Притом что им предстояло действовать в различных морях, их водоизмещение ограничивали всего 8400 тоннами. Водоизмещение «Петра Великого» было свыше 10 тыс. тонн, но этот первый отечественный броненосец не был взят за основу. Шестаков, собрав адмиралов и корабельных инженеров, предложил им брать за основу английские или французские образцы. Он поставил задачу спроектировать океанский броненосец с броней толщиной не менее 254 мм, 280-миллиметровой артиллерией, большим запасом угля, скоростью до 15 узлов, осадкой не более 7,92 м (чтобы проходить Суэцким проливом) и полной парусностью. По всем этим характеристикам наиболее подходил тип английского броненосца «Имперьюз».

Точно так же за основу брали иностранные крейсеры. Не нашли таким образом только прототипа для канонерских лодок. Параллельно определяли, на каких существующих заводах можно строить современные корабли и какие улучшения следует внести на предприятиях. Если бы отечественные предприятия не смогли освоить производство двигателей, образцы, как и броню, следовало заказать за границей.

Реформа без плана

Параллельно с составлением кораблестроительного плана проходила реформа управления морским ведомством. В ходе реформы были созданы Морской ученый комитет, Морской технический комитет, Главное управление кораблестроения и снабжения и Главный морской штаб. Все они имели отношение к кораблестроению, но ни один не отвечал за обоснование создания новой техники.

Тогда же, в 1882 году, такое положение критиковал адмирал Иван Лихачёв. Он показывал, что без органа, способного анализировать современное состояние флотов и их постройки, не может быть толку. Он писал: «Какие именно корабли нужны для военных целей страны – этого никто твердо не знает, и знать это, по-видимому, ничьей специально обязанности не составляет». Главный морской штаб не имел достаточно специалистов, чтобы серьезно анализировать информацию о зарубежном судостроении. Бывало, за образец принимали какой-нибудь иностранный корабль и делали вывод, что неплохо построить хотя бы один такой. После этого Морской технический комитет составлял проект, который не раз переделывался. Начиналась постройка, которая длилась долго. В итоге корабль устаревал уже в процессе создания.

Лихачёв предлагал создать Морской генеральный штаб, способный разрабатывать морскую стратегию, на основе которой определялся бы состав флота и пути его развития. В свою очередь, кораблестроители получали бы от такого штаба научно обоснованные задания на проектирование кораблей.

Адмирал Шестаков предложения Лихачёва отверг. Он создавал систему управления, в которой основные решения как управляющий Морским министерством принимал сам. Главное управление кораблестроения и снабжения, распоряжавшееся кредитами, тормозило действия Морского технического комитета по перевооружению флота, предпочитая дешевизну быстроте исполнения.

У строителя корабля был один инженер и десяток-полтора канцеляристов, чертежников и других помощников, с которыми он осуществлял всю организацию постройки. Инженер Субботин докладывал, что в чертежной французского завода работали до шестидесяти чертежников, тогда как в Петербурге, Кронштадте и Николаеве едва можно было насчитать три десятка. То, что за границей отрабатывали на бумаге, прежде чем пустить в производство, в России сразу строили. В итоге эпопея с переделками длилась по нескольку лет, и особую роль в их инициации играл управляющий Морским министерством.

Броненосцы в потемках

Летом 1882 года Шестаков дал задание черноморцам представить в недельный срок проект безрангоутного броненосца с эксплуатационной скоростью не менее 15 узлов, оснащенного 76-миллиметровой палубной и 457-миллиметровой бортовой броней в средней части. Он должен был быть вооружен тремя или четырьмя 381-миллиметровыми пушками в барбетных установках на снижающихся станках и не менее чем шестью 152-миллиметровыми орудиями. Адмирал не раз менял задание. В одном из них он приказал вернуться к типу «Петра Великого», бруствер которого надлежало из овального сделать грушевидным, – броненосцы предназначались для прорыва через Босфор. Две спаренные орудийные установки располагались рядом в носовой части и одна – в кормовой. Таким образом, корабль мог вести огонь из четырех 305-миллиметровых орудий по всем направлениям. В случае перелетов и навесного огня артиллерийские установки без башен оказывались незащищенными. Предложение лейтенанта Рассказова уменьшить каземат и по его углам поставить по два орудия не было поддержано. И даже при максимальном уменьшении защиты орудий водоизмещение корабля получалось более 10 тыс. тонн при указанных в плане восьми.

В июне 1983 года три корабля заложили в Николаеве и Севастополе. Однако Шестаков предложил изменить вооружение. Вскоре он от этого отказался, зато потребовал изменить бронирование. Броню, снижающиеся станки для орудий и двигатели для двух севастопольских кораблей заказали в Англии. Для третьего корабля машины делали на Балтийском заводе, а пушки по английским образцам предстояло отливать на Обуховском заводе.

Корабли заложили в 1883 году. Но в декабре 1885 года Шестаков потребовал внести изменения, из-за которых пришлось пойти на значительные переделки. Наладка разнотипных машин оказалась проблемой. Разной оказалась и скорость кораблей. Из трех кораблей, вступивших в строй в 1888–1889 годах, два из числа судов Черноморского флота пришлось исключить и сдать к порту лишь в 1907 году.

Построенный для Черноморского флота по образцу «Синопа» броненосец «Георгий Победоносец» также не раз перепроектировали по указаниям сменившего Шестакова генерал-адмирала и управляющего Морским министерством Чихачёва. Заложенный в 1891 году на заводе РОПиТ в Севастополе броненосец вступил в строй только осенью 1893 года. Испытания и отделочные работы были завершены и вовсе в 1896 году. Но из-за недостатков конструкции такой тип корабля развития не получил.

На Балтийском море в 1882 году в качестве прототипа избрали германский броненосец «Гельголанд». Кроме двух 305-миллиметровых орудий в носовой башне, вооружение составляли 229-миллиметровые орудия в казематах. Последние были приняты как наиболее крупные из тех, что можно было заряжать вручную. В ходе проектирования и Шестаков, и Морской технический комитет неоднократно предлагали изменения. Броненосец «Император Александр II» вступил в строй в 1890 году, но исправления и испытания продолжались до 1893 года. В частности, пришлось учесть замечания вице-адмирала Макарова по непотопляемости корабля.

Второй броненосец, «Император Николай I», Шестаков в 1884 году предписал сделать меньше предыдущего, взяв за прототип бразильский корабль «Риачелло», построенный в Англии. Однако для размещения вооружения и механизмов потребовалось в полтора раза по сравнению с прототипом увеличить водоизмещение. В 1885 году проект был одобрен и Шестаков поручил постройку Балтийскому заводу. Тот начал подготовку, но осенью управляющий Морским министерством передал заказ Франко-Русскому заводу на Галерном островке с указанием строить по образцу «Императора Александра II». По замечаниям Шестакова изменения в проект вносили и потом. В результате корабль, заложенный в 1886, был спущен на воду лишь в 1889 году.

Основная идея Ивана Шестакова строить броненосцы небольшими и недорогими всякий раз оказывалась неудачной

Не обошлось без проблем при проектировании и постройке балтийского броненосца «Гангут», хотя в то время Чихачёв уже сменил Шестакова. У корабля была большая перегрузка (930 тонн), а осадка достигала 7,11 вместо 6,55 метра. В 1897 году, налетев на скалу, «Гангут» затонул на Транзундском рейде. Лишь эта катастрофа заставила принять предложенные Макаровым методы испытания водонепроницаемых переборок.

При проектировании корабля «Двенадцать апостолов» окончательный вариант также отличался от первоначально заданных Шестаковым требований. За основу приняли проект корабельного инженера Гуляева. Решили строить для Черноморского флота два однотипных корабля. 24 февраля 1888 года постройку «Двенадцати апостолов» начали в Николаевском адмиралтействе. Предложения строителя корабля Ратника приняты не были, вскоре работы остановились. Шестаков пришел к выводу, что снаряды 229-миллиметровых пушек не в состоянии пробить 356-миллиметровую броню, и приказал заменить их на 305-миллиметровые. Ратник разработал проект вооружения из четырех 305-миллиметровых и восьми 152-миллиметровых орудий, однако число последних пришлось уменьшить вдвое, а 305-миллиметровые орудия, чтобы не выйти из проектного водоизмещения, расположить не в закрытых, а в барбетных башнях. Из-за всех переделок стройка замедлялась, так что приходилось увольнять часть оставшихся без дела рабочих. Корабль был спущен на воду 1 сентября 1890 года, но из-за недоделок был отправлен в Севастополь для достройки. Броню для него заказали в Англии, двигатели – на Балтийском заводе. Потребовалось еще два с половиной года, чтобы корабль был достроен и проверен в походах. В частности, из-за недостаточной паропроизводительности английских котлов скорости 15,15 узла удалось достичь только в экстремальном режиме.

Основная идея Шестакова строить броненосцы небольшими и недорогими всякий раз оказывалась неудачной. Тем не менее он поручил главному уполномоченному Общества франко-русских заводов инженеру Дю Бюи проектировать подобный корабль. 11 февраля 1888 года тот представил проект броненосца водоизмещением 6431 тонна. Однако управляющий Морским министерством узнал о постройке в Германии трехбашенных кораблей типа «Верт», все 280-миллиметровые орудия которых могли вести огонь на один борт. Франко-Русский завод доработал проект. Водоизмещение корабля, как у «Верта», приближалось к 10 тыс. тонн, однако тип корабля сохранился мониторный, с низким бортом. Главное вооружение составляли две двухорудийные башни 305-миллиметровых орудий на носу и корме. Такое расположение стало традиционным для российских броненосцев.

После смерти Шестакова осенью 1888 года изменения в проекте, а потом и на заложенном в 1889 году броненосце «Наварин» продолжались. После всех переделок корабль вступил в строй в 1896 году. По иронии судьбы корабль мониторного типа использовали вдали от Балтики, и погиб он после дальнего перехода в Цусимском сражении.

Судьба миноносцев

В период управления Шестакова его подход сказался и на строительстве других классов кораблей. Построенные в этот период крейсеры были разнотипны. Шестаков и здесь вносил изменения, которые влияли на ранее заложенные характеристики.

Корабли за границей заказывали редко. Например, построенный во Франции крейсер «Адмирал Корнилов», проект которого понравился Шестакову и генерал-адмиралу, был заложен в 1885 году в Сен-Назере, вступил в строй и перешел в Кронштадт в 1888 году. Крейсер служил до 1911 года. Интересно, что и в этот проект по инициативе Шестакова вносили изменения.

Россию можно считать первой страной, которая в боевых действиях Русско-турецкой войны 1877–1878 годов успешно использовала торпедные катера. Однако она не располагала промышленной базой для постройки более крупных миноносцев, которые ведущие страны Европы – Англия, Франция и Германия – создавали после успешной атаки лейтенанта Макарова на рейде Батума.

В конце XIX века отечественная промышленность уже осваивала постройку миноносцев, но основу минного флота составляли иностранные корабли

Первые миноносцы были заказаны за границей. Правда, первый построенный в Англии в 1880 году миноносец, «Батум», имел скорость менее 16 узлов. В 1882 году следующий миноносец, «Сухум», заказали английской фирме «Торникрофта», известной быстроходными судами. На испытании в Англии миноносец достиг скорости 18,3 узла (17,9 – при полной нагрузке). Параллельно Шестаков заказал три типа миноносцев трем французским судоверфям. Построенные там «Поти» и «Геленджик» вместе с «Сухумом» и «Батумом» образовали первый минный отряд на Черном море. На базе этих далеких от совершенства образцов Балтийскому заводу заказали первый отечественный миноносец «Котлин», проект которого составлял корабельный инженер Гуляев. По этому же образцу начали строить три миноносца в Новом адмиралтействе Санкт-Петербурга и один – в Николаеве. В России это была первая серия кораблей. Так как Ижорский завод, изготовлявший двигатели, не имел опыта постройки таких машин – скорость миноносцев, построенных на Балтике, не превысила 15 узлов. Следующий миноносец строили в Англии. Миноносцы заказывали во Франции фирме Норманна и в Германии верфи Шихау. Их скорость уже превышала 20 узлов. В 1886 году Невскому заводу было заказано изготовить два миноносца, которые следовало разделить на шесть частей для отправки железной дорогой на Дальний Восток. На испытаниях скорость «Янчихе» и «Сучена» приблизилась к 19,6 узла.

Отечественная промышленность постепенно осваивала постройку миноносцев, но основу минного флота все же составляли иностранные корабли. Верфи для постройки серий миноносцев основаны не были.

Под наблюдением лично Шестакова по французским образцам был разработан проект минного крейсера, которому предстояло отражать атаки миноносцев противника. Разработку возглавил управляющий Балтийским заводом Михаил Кази. На этом заводе и был построен минный крейсер «Лейтенант Ильин». Заводские машины, использовавшие отечественный уголь, не смогли развить контрактную скорость в 22 узла. То же самое наблюдалось и на построенном в Николаевском адмиралтействе минном крейсере «Капитан Сакен», который дал всего 17,7 узла. В 1888 году германскому заводу Шихау заказали минный крейсер «Казарский», который после вступления в строй в 1890 году показал среднюю скорость 20,16 узла. Однако для этого пришлось пожертвовать вооружением. Новый управляющий Морским министерством Николай Чихачёв заказал Шихау минные крейсеры «Воевода» и «Посадник». На испытаниях их скорость превысила 22 узла.

Заказы на постройку миноносцев стал  получать завод Крейтона. Их конструкцию совершенствовали на основе сравнительных испытаний. Котлы миноносцев перевели с угольного на нефтяное отопление. Миноносцы строили также на Путиловском и Ижорском заводах. Постепенно страна отказывалась от заказов кораблей за границей и развивала свое судостроение.

 

 


Об авторе:

Скрицкий

Николай Владимирович

российский писатель, публицист, историк.

Инженер по образованию, с 1960-х годов пишет на темы развития российского флота и судостроения. Опубликовал свыше 300 статей в журналах «Морской сборник», «Судостроение», «Родина», «Военно-исторический журнал», «Морской флот», других журналах и газетах, первых томах «Большой Российской энциклопедии».

Основные книги:

   «Самые знаменитые флотоводцы России»