Первый юбилей

Вначале был «Орел»

Приближается памятная дата. 350 лет назад, 19 июня 1667 года (здесь и далее – по старому стилю), царь Алексей Михайлович принял указ о постройке кораблей для посылки в Хвалынское (Каспийское) море

На специальном заседании Российского исторического общества пришли к выводу, что именно с этого дня следует вести отсчет началу отечественного государственного судостроения

Конечно, судостроение как вид деятельности в России существовало задолго до этого указа. Бескрайнюю страну объединяла сеть рек, по которым купцы осуществляли внутреннюю и внешнюю торговлю. Было развито рыболовство. На Севере для добычи морского зверя строили суда, способные ходить меж льдов и достигать Шпицбергена. Построенные русичами в раннем Средневековье на Черном море суда ходили к Константинополю. В более поздние времена сотни стругов сооружали на Волге и других реках для перевозки войск и военных грузов. Понятно, что для этой работы требовалось немало мастеров-судостроителей.

Была попытка строить корабли и западноевропейского типа. В 1634 году посольство герцога Шлезвиг-Гольштейнского получило разрешение построить десяток судов для закупки шелка в Персии. Но единственное судно «Фредерик», выстроенное на иностранные деньги иностранными мастерами с помощью русских плотников и кузнецов, ходило под иностранным – голштинским – флагом и в 1636 году погибло на Каспийском море.

Царь Алексей Михайлович, как и Иван Грозный, собирался создавать флот на Балтике. Перед войной со Швецией в 1655–1656 годах на притоках Западной Двины для перевозки артиллерии и грузов построили около 1400 стругов. После установления в 1658 году перемирия со шведами по царскому указу глава Посольского приказа Афанасий Ордин-Нащокин организовал в Кокенгаузене постройку военной флотилии. Однако в 1661 году был подписан Кардисский мир со Швецией. По договору Кокенгаузен вернули шведам, а построенные корабли сожгли. Вывоз товаров только через Астрахань приносил казне огромные прибыли. Торговля по российским водным путям была выгодна и для Персии. Шах Аббас II в 1664 году издал повеление о льготах русским купцам во всех персидских владениях, а еще через три года обратился к русскому царю с просьбой позволить армянской компании из персидских подданных торговать через Россию шелком-сырцом и другими товарами.

31 мая 1667 года царь Алексей Михайлович пожаловал армянской компании грамоту, в которой было записано, что та обязана ввозить весь шелк-сырец в Россию по суше и морю через Астрахань. Компания обязалась платить в казну за привезенные в Астрахань и в Москву товары по 5 копеек с каждого вырученного рубля. Если же товары везли в пограничные города (Новгород, Смоленск, Архангельск), сборы возрастали до 30 копеек с рубля. Особые сборы полагались в случае вывоза товаров за границы России и возвращения не проданных в Россию. Российское правительство принимало на себя доставку, получая по рублю с пуда. Агентом компании для всей страны был избран англичанин Брейн, давно живший в России.

Неудивительно, что именно Ордину-Нащокину было поручено организовать строительство судов для перевозки товаров и их охраны от нападения разбойников на реках и Каспийском море.

Орлиное гнездо

В приказе Новгородской чети (четверти) 19 июня 1667 года была записана статья: «Великий государь царь и великий князь Александр Михайлович, всея Великие и Малые и Белые России самодержец, указал для посылок из Астрахани на Хвалынское море делать корабли в Коломенском уезде в селе Дединове, и то корабельное дело ведать в приказе Новгородцкие чети, боярину Офонасью Лаврентьевичу Ордину-Нащокину, да думным дияком Герасиму Дохтурову да Лукьяну Голосову, да дияку Ефиму Юрьеву». Приказ, управляемый Ординым-Нащокиным, имел в своем ведении Великий Новгород, Псков, Архангельск, Вологду и другие города, близкие к Белому морю, Северному Ледовитому океану и границам. До 26 марта 1670 года в ведении Новгородского и Посольского приказов, которыми управлял Ордин-Нащокин, находилась и верфь в Дединове.

Понятно, почему для постройки кораблей избрали Коломенский уезд. В Коломне уже существовало речное судостроение. Построенные суда использовали, чтобы доставлять грузы по Оке вплоть до Астрахани. Село Дединово располагается практически в том месте, где Москва-река впадает в Оку. Это обеспечивало новой верфи снабжение по воде необходимыми материалами и последующий вывод построенных судов в Волгу.

Еще до начала постройки Иоганн фан Сведен привез из Голландии корабельных мастеров. Это были корабельщик Гельт, кормщик и плотник Вилим фан-ден-Стрек, кормщик Тимофей фан-ден-Стрек и работный корабельный человек Минстер. Пятый, племянник Сведена Бутлер, задержался в Амстердаме, чтобы нанять недостающих членов экипажа. Именно Бутлеру было положено самое высокое жалованье, ибо его принимали на должность «капитана и кормщика-генерала». Фан Сведен охарактеризовал Бутлера как специалиста-морехода, много торговавшего в Индии и знавшего разные языки. Сам же Бутлер обязался «…царскому величеству служить верно, и стояти ему против всяких его царского величества неприятелей, как водяным, так и сухим путем».

Фан Сведен привез с собою инструменты. Для руководства кораблестроением он предложил полковника Иоганна фан Буковена, который с 1648 года жил в России и знал морской бой, корабельное дело и русские обычаи. Одновременно с отзывом о фан Буковене он направил в приказ Новгородской чети список того, что он считал необходимым для кораблестроения в Дединове. Во-первых, он затребовал три десятка плотников, четырех кузнецов и четырех пушкарей. В списке материалов значились канаты, смола, деготь, материя на флаги. Для вооружения фан Сведен заказал восемь шестифунтовых, четыре четырехфунтовые пушки, полсотни мушкетов, сорок пар пистолетов, столько же бердышей, четырнадцать мешков для переноски пороха и пуль, шестнадцать деревянных или жестяных ящиков, толстую бумагу для пушечных зарядов, порох, свинец, фитили и ядра.

 


Интересно, что постройку «Орла» корабелы почти год вели, не имея чертежей

 

Приняв фан Буковена на службу, Алексей Михайлович отправил его с голландскими мастерами и подьячим Яковлевым «в лесные места» искать подходящую для кораблестроения древесину. Наиболее подходящими оказались длинные доски и брусья у посадских людей в Коломне. В Дединове фан Буковен предполагал нанимать кузнецов, плотников и закупать уголь.

Алексей Михайлович повелел коломенскому воеводе выделить на первоначальные расходы и закупку леса 1000 рублей из таможенных и кабацких доходов. Он назначил в помощь фан Буковену дворянина Якова Полуехтова и подъячего Петрова. 9 сентября царь отправил в Дединово группу тех, кому следовало заниматься судостроением. В тот же день были посланы указы крупному промышленнику Марселису послать в Дединово блоки, железные подъемные машины, хорошего железа, котлы и горшки для варки смолы. Марселис прислал 30 пудов железа, но сообщил, что ни блоков, ни подъемных механизмов, ни мастеров для их изготовления у него нет.

В Дединове фан Буковен обнаружил, что ранее найденного леса для постройки недостаточно. Подходящий лес нашли только в Коломенском уезде, в вотчине архиепископа Иллариона. Царь направил Иллариону грамоту о безостановочном отпуске необходимого леса. Проблема возникла и с деньгами.

Алексей Михайлович дал указ о выделении в Дединове дворов для кораблестроителей. Царь решил набирать работников, как в Европе, из числа желающих. В указе было написано: «Буде кто охотников в плотники и в кузнецы и лесу готовить будут, и им не запрещать, а в неволю никого не нудить для того, что по великого государя указу, села Дединова и иных ловецких сел рыбным ловцом велено сделать по дворцовому наряду, прежде памяти, что прислано из Посольского приказу шестьдесят паузков и чтоб нынешним указом того дела не остановлять».

Недостающие 500 рублей царь повелел незамедлительно отпустить из таможенных доходов, блоки и подъемы изготовить Марселису, лес, который не отпускали из архиерейской вотчины, рубить и вывозить без задержек.

Царским указом

Пришлось изменить и подход к набору работных людей. 27 октября Полуехтов прислал донесение, что плотники охотой не нанимаются, подрядчиков нет и корабельное дело останавливается. Строительство стругов обычно продолжалось зимой до весны, после чего рабочие возвращались к крестьянской работе. Теперь же было ясно, что весной работа не кончится.

Полуехтов, ставший фактическим руководителем, отчитывающимся перед Алексеем Михайловичем, сообщал, что к началу октября смог нанять двоих не лучших коломенских плотников. Пришлось вернуться к прежним порядкам. 4 ноября царь указал дединовскому приказному человеку Головкову нарядить тридцать плотников с оплатой по четыре алтына в день. Только после этого на верфи появились работники, и 14 ноября корабль был заложен. В холодные дни работа останавливалась. Но рабочих не распускали, лишь уменьшали оплату до двух алтын.

17 февраля Полуехтов писал царю: «Мне, холопу твоему, велено, государь, корабли делать наспех, чтоб к весне были готовы. И у меня, холопа твоего, корабль и яхту делают, а у корабля, государь, дно и стороны основаны, и кривые деревья все прибиты, и на верх на корабль брусья растирают, а леса у меня, холопа твоего, куплено и что отписано на тебя, великого государя, с корабль и с яхту будет, и смолы, и дегтю. И конопати и сала у меня, холопа твоего, купленож».

Следовательно, за три месяца на верфи встал почти весь набор корабля. Однако дальше Полуехтов жаловался на то, что двадцать плотников к тридцати работавшим, которых затребовал фан Буковен, Григорий Головков не предоставил; не дал он и подводы для перевозки леса. Полуехтов отмечал, что нет людей для охраны канатов и металлических деталей судов, находящихся в постройке. Далее он сообщал, что без государева указа канатные мастера из села Городища на работу не подряжаются, что нет парусного мастера, резчиков по дереву. Нужен был мастер по изготовлению деревянных блоков, который живет на Векше. Наконец Марселис выделил только 39 пудов железа, но не дал подвод, а котлы, якоря и другие металлические изделия делать отказался. Полуехтов жаловался, что в Дединове только малые кузницы и горны, на которых якоря ковать невозможно. В Москве не оказалось пеньки.

Все эти отписки шли в приказ Новгородской чети, откуда посылали грамоты государевым именем, требуя выделять потребных мастеров, закупить отборную пеньку, поставлять необходимое железо. Чтобы не задерживать работ, и в зимнее время указано было платить плотникам по четыре алтына. Конечно, не все эти требования выполнялись полностью. Чтобы дело шло, приходилось прибегать к жестким мерам. Так или иначе, 26 мая 1668 года Полуехтов доложил, что корабль спущен и доделывается на воде, а яхта и шлюпка будут вскоре готовы.

 


Трехмачтовое судно «Орел» было построено по типу голландских морских двухпалубных трехмачтовых военных судов

 

Летом на постройке работали более четырех десятков мастеров и подсобные рабочие. В конце августа Полуехтов сообщил о том, что все щеглы (мачты) поставлены и «корабль к отпуску готов». 6 октября ему было отправлено повеление отпустить суда в Нижний Новгород. Гребцов и кормщиков, которые бы знали водяной ход, следовало взять из посада Коломны и коломенского яма. Для приемки судов из Нижнего Новгорода должен был прибыть подъячий Федор Кишмутин. Самому же Полуехтову предстояло проводить флотилию до Переяславля-Рязанского, а затем с книгами корабельных расходов ехать в Москву. Доделывать суда предстояло в Нижнем Новгороде. Однако, пока собирали кормщиков, к концу октября вода на Оке спала. Фан Буковен и Кишмутин сообщили в Москву, что идти невозможно. Под угрозой опалы они повели суда 2 ноября, но встали на дединовской мели. Полуехтов, на лодке оставивший флотилию 8 ноября, обвинял в неудаче фан Буковена и Кишмутина. 4 ноября суда вернулись в Дединово, где и зазимовали, причем работ на них не производили. За зиму в результате интриг и разбирательств Давид Бутлер, прибывший в Москву с тринадцатью нанятыми им голландцами, был признан начальником над флотилией, несмотря на значительную сумму утаенных им денег.

Путь до Каспия

17 ноября корабельное строение перешло в ведение Посольского приказа, которым руководил Ордин-Нащокин. Но с весны 1668 до 1670 года он выполнял посольские обязанности за границей и не мог серьезно заниматься кораблестроением.

Интересно, что строительство вели, не имея чертежей. Бутлер указал, что корабль должен быть длиной 24,9 и шириной 6,4 метра. Только 20 ноября 1668 года он привез из Голландии полный чертеж. Показав себя знающим человеком, Бутлер представил в Посольский приказ карту Каспийского моря, статьи об обязанностях корабельных чинов, а 5 декабря предложил построить вооруженную пушками галеру с гребцами, которую считал полезнее фрегата.

Бутлеру с его голландскими мастерами следовало на струге отправиться в Дединово. Несмотря на донос, что Бутлер не имеет капитанского патента, Алексей Михайлович принял его и пожаловал капитаном. В начале марта 1669 года Бутлер побывал в Дединове, осмотрел суда и признал, что корабли и яхты пригодны для Каспийского моря. 21 марта для управления строительством на верфь был возвращен Яков Полуехтов.

В конце апреля Бутлер отправился с другими голландцами на струге в Дединово. В качестве руководства к действию он получил «наказную память», как на кораб­ле идти в Астрахань и далее в Хвалынское (Каспийское) море. Также для исполнения ему дали артикульные статьи, ставшие прототипом корабельного устава.

Строительные работы были продолжены весной. Обеспечение верфи рабочими стало обязанностью всего населения. 26 марта 1669 года воеводам Коломны, Каширы, Зарайска и Переяславля-Рязанского был послан строгий указ направить в Дединово плотников и кузнецов. Уже в начале апреля работные люди прибыли на верфь. Там проходила отделка внутренних помещений корабля. Корпуса проконопатили. На палубе установили каюты и перила, устройства для подъема якорей. 24 апреля в Москве были испытаны пушки. В тот же день кораблю впервые в России присвоили собственное имя: «Орел». На его корме установили герб России – двуглавого орла и впервые подняли бело-сине-красный морской флаг, также с двуглавым орлом. Построенная заодно с «Орлом» яхта названия не получила.

 


К Астрахани пришла пиратская флотилия Степана Разина, два года грабившая города и суда на Каспийском море, а в июне 1669 года разгромившая персидский флот в бою у Свиного острова

 

Из Москвы требовали отпустить суда из Дединова 9 апреля, но достройка продолжалась, и 2 мая Полуехтов с тревогой сообщал, что Ока мелеет. В ответ было предписано взять лоцманами троих посадских людей и семнадцать работных на суда и идти к Нижнему Новгороду, где их должны были дооснастить и вооружить. 7 мая флотилия из «Орла», яхты, бота, двух шняков в сопровождении стругов вышла из Дединова. «Орлом» командовал Давид Бутлер, яхтой – Ламберт Гельт. Под их началом было девятнадцать голландцев.

Трехмачтовое судно «Орел» было построено по типу голландских морских двухпалубных трехмачтовых военных судов длиной около 25, шириной 6,5 и осадкой 1,5 метра. На его вооружении состояли 22 пушки. Одновременно были построены яхта с шестью пушками и пара шлюпок, вооруженных одной пушкой. Парусный мастер Стрейс оставил описание перехода. Суда прошли до Нижнего Новгорода без задержек. 13 июня еще не всем снабженные суда приняли в плавание к Казани тридцать пять стрельцов. «Орел» не раз садился на мель и потерял три якоря. В Казани появление необычного корабля вызвало интерес. Здесь Полуехтов оставил флотилию. Командование принял Бутлер. Флотилия продолжила плавание. Суда, преодолевая бури, встречались с мелями, потеряли четвертый якорь и 31 августа пришли в Астрахань.

Чуть раньше к Астрахани пришла пиратская флотилия Степана Разина, два года грабившая города и суда на Каспийском море, а в июне 1669 года разгромившая персидский флот в бою у Свиного острова. Прибытие к устью Волги корсары отметили захватом персидского судна с товарами и подарками шаха Алексею Михайловичу. Но воевода был вынужден пропустить Разина на Волгу с вооруженными судами и добычей, ибо большинство жителей и стрельцов оказались на его стороне. Когда же в следующем году с большим войском Разин, двигаясь по Волге, взял Царицын, а затем приступил к Астрахани, воевода для обороны мог располагать лишь «Орлом». Но Бутлер оценил обстановку, и корабль был покинут экипажем. Часть моряков ушла за границу, часть – в Москву.

Корабельное наследство Петра

Постройка морских судов в Дединове прекратилась. Почему же хорошо задуманное торговое предприятие с Персией не было продолжено?

Во-первых, из-за пиратских действий и крестьянского восстания Волга и Каспийское море на несколько лет перестали быть мирным выгодным путем для торговли. Инициатор этой торговли резкий и прямой в суждениях Ордин-Нащокин в 1671 году из-за интриг был отстранен от службы в Посольском приказе и вернулся на родину, в Псков, где ушел в монастырь. Самому царю из-за войны с Польшей, видимо, было уже не до торговли с Персией. В 1669 году царь пережил смерть жены Марии Ильиничны, в следующем скончался наследник престола Алексей Алексеевич. А в 1676 году умер и сам Алексей Михайлович.

И все же у верховной власти появлялось понимание того, что только наличие флота способно прорвать торговую блокаду и обеспечить безопасность отечественного мореходства. Но для этого следовало выполнить ряд условий. Во-первых, требовалась сильная армия, способная отвоевать и удержать порт или место для порта, в котором можно было бы строить и содержать корабли. Во-вторых, страна нуждалась в промышленности, которая могла обеспечить ведение войны и постройку кораблей. В-третьих, было необходимо убедить бояр, дворянство, церковь и имеющее средства купечество, что постройка регулярного флота, несмотря на большие расходы и трудности, действительно необходима.

 


Во многих изданиях указано, что разинцы сожгли «Орел». Однако более достоверна версия, что корабль отвели в укромное место, где он просто сгнил

 

Особое значение постройки «Орла» для отечественного судостроения заключается в том, что указ Алексея Михайловича стал фактически первым документированным государственным заказом на военный корабль. В ходе работ впервые была применена организация западноевропейского типа. Посольский приказ, ведавший финансированием и организацией судостроения, постепенно развивался в прототип государственного учреждения – Адмиралтейства.

Установилась и та система управления судостроением, которая позднее, в петровские времена, стала основной. За работу верфи Яков Полуехтов отвечал непосредственно перед царем. Иностранцы же выступали в роли технических специалистов.

На верфи постепенно налаживалась необходимая инфраструктура, рассчитанная на продолжение постройки кораблей. В ходе стройки происходила дифференциация работников-специалистов. В общем, верфь в Дединове стала переходным этапом к судостроительным предприятиям мануфактурного типа, которые появились во времена Петра I. В своем предисловии к изданию «Книга Устав морской» он так писал о постройке «Орла»: «И хотя намерение отеческое не получило конца своего, однакож достойное оно есть вечнаго прославления; понеже и довольно нам являет, какого духа был оной Монарх, и  от начинания того, аки от доброго семени произошло нынешнее дело морское». Именно на исполнение петровских заветов направлена инициатива Объединенной судостроительной корпорации об учреждении Дня судостроителя в последнее воскресенье июня.